May 8th, 2009

Masha

Бабушка

Когда началась война, моей Бабушке Клаве было 14.
В семье она была старшей из детей. Отца тут же забрали на фронт, несмотря на шестерых детей, на беременную жену, на 40-летний возраст, на то что он был единственным грамотным человеком на всю деревню Степаньково. Его за эту грамотность как раз и не любили... Мать прямо с проводов мужа повезли в роддом, куда на следующий день попала бомба.
На Бабушке Клаве остались все детишки.
Дело было под Истрой. Понимаете, что это значит. Немцы подошли к Москве именно на этом направлении.
Бабушку Клаву со всеми детьми выгнали из дома наши же красноармейцы - устроили в их избе штаб. Сразу же начали отступать и сами спалили дом. Прятались старухи и дети в подвале интерната для глухонемых. Немцы не стали их убивать, а устроили что-то типа концлагеря. Не выпускали, пить не давали. Кроме того, в ноябре 41-го стояли жуткие морозы. В подвале хранились лишь бочки с солеными огурцами. Их и ели, там же опрожнялись. Там же начали умирать. Одна из младших сестер сканчалась на руках у Бабушки Клавы.
Бои шли беспрестанно. Я поднял архивы тех дней едва ли не почасово. Их деревня Степаньково переходила из рук в руки по нескольку раз в день. Сражались танковые бригады маршала Катукова (улица его имени идет перпендикулярно моему Неманскому проезду, это в Строгино). В общем, рассказывать можно долго. Как Бабушка Клава выбралась из подвала и шла через лес по замерзшим трупам в поисках наших... как два месяца потом лежала в госпитале... как собирала всех братьев-сестер по детским домам... как нашла свою мать - мою прабабку - живой и здоровой... как ждали, несмотря на сообщение об исчезновении без вести отца...
Read more...Collapse )