June 6th, 2009

Masha

Татьяне Пельтцер - 105 лет

Эту фотографию я сделал в 1986 году. Волновался страшно! Любимой актрисе было 82.
Мы с моей тогдашней подругой Мариной Боженковой встретили Татьяну Пельтцер около "Ленкома". Маринка туда часто бегала, дружила с Ириной Алферовой. Я говорю: "Хочу её сфотографировать!!! Но боюсь..." Марина ответила: "Ха! Не вопрос!" Подошла к Татьяне Ивановне и скоро подвела её ко мне. "Я старая, страшная, есть же поинтересней актрисы!" - проворчала Пельтцер и загасила окурок об урну. "Вы самая любимая!" - ответил я и щелкнул своей "Сменой".



Объяснить, что для меня значит Татьяна Ивановна Пельтцер, очень трудно. Эту фамилию я знаю с младенчества. Если в каком-нибудь фильме играла Пельтцер, родители разрешали мне не ложиться спать после программы "Время". Я любовался и продолжаю любоваться её лицом. Я заслушиваюсь её голосом, интонациями. На неё можно смотреть бесконечно! Кажется, что какая естественная на экране, такая же она была и в жизни! А, оказывается, ничего подобного. Любой образ - это плод долгой, кропотливой, нервной работы, когда она сомнениями и поисками изводила себя, режиссера и всех вокруг. И лишь когда ей становилось уютно в новой маске, она расслаблялась и выдавала очередной шедевр.

Я рад, что Татьяна Ивановна прочувствовала славу и успех. Это удается единицам. Пусть даже поздно, когда уже за 50... Я знаю многих прекрасных актрис, лишенных этого счастья. Пельтцер обожали, и она купалась в этом обожании.

Второй раз я видел Пельтцер на похоронах Андрея Миронова. Я не мог не проститься со своим кумиром, хотя был еще 15-летним ребенком. Мы пошли с бабушкой к Театру сатиры и оказались в многотысячной толпе. Вся площадь Маяковского была одним огромным муравейником. Каким-то чудом мы просочились к служебному входу и встали прямо перед ограждением. К дверям не могли пролезть никакие звезды: через нас сигали через ограду и Ширвиндт, и Державин, и Горин - толпа никого не могла пропустить сквозь себя чисто физически. И вдруг... каким-то невероятным образом народ расступился. Будто в тесто бросили ложку - образовался узенький проходик. И в проходе появилась маленькая фигурка Татьяны Ивановны. Всё в том же белом платье, с той же неизменной сигаретой, в очках, седая. Людская масса разомкнулась каким-то волшебным образом ради неё, и тут же сомкнулась. А она дрожащей рукой загасила окурок об урну и поднялась по ступеням служебного входа...

Спустя несколько лет, став журналистом и написав об артистах Театре сатиры десятки статей, сделав много передач, я был допущен в святая святых - музей театра. Мне под честное слово давались архивы, фотографии, видеопленки. Там же оказался архив Татьяны Пельтцер. Когда-то завлит Сатиры Марта Линецкая собиралась писать о ней книгу: взяла несколько интервью, собрала статьи, воспоминания коллег, фотографии... но неожиданно умерла. Так всё и лежало заброшенным. После смерти Пельтцер книгу о ней собрался издать Александр Абдулов и стал просить написать её критика Поюровского. Тот обещаний не сдержал. Так этот архив и остался в музее Театра сатиры. Мне дали им воспользоваться, и я написал большую главу о Пельтцер в книге "Любимые комики". Но, конечно, Татьяна Пельтцер - это отдельная книга. Это непостижимая планета. И, честно говоря, у меня большие сомнения, что кто-нибудь когда-нибудь сделает что-то достойное её памяти... Время упущено.